Родина крылья дала

Когда человек берется за перо и начинает писать о себе, то, на мой взгляд, он подводит итоги своего жизненного пути или раскрывает наиболее яркие его эпизоды. Здесь я не пытаюсь сделать ни того, ни другого. Не имея опыта литературных записей (научные статьи и работы в таком деле не помогут), я хотел пригласить читателя вместе прочувствовать пережитое мной. Мне рано еще подводить итоги. У меня есть планы на будущее, есть свои взгляды на дальнейшее взаимоотношение с нашим временем. Но почему я взялся за перо? Этот вопрос вправе задать мне каждый, кто прочтет эти строки. Случилась простая история. Директор издательства «Юнацтва» предложил мне написать книгу для школьников. Это предложение было неожиданным, не входило в мои жизненные планы, а поэтому сначала я наотрез отказался. Писать о себе в мажорном тоне посчитал нескромным и довольно щепетильным. Но, подумав, я решился. И вот почему. За время, прошедшее после космических полетов, мне довелось много встречаться с людьми. Из этих встреч я вынес много впечатлений и понял, что довольно широкий круг людей интересуется космическими делами, психологией космического полета, а школьников и молодежь интересует путь в космонавтику. И поэтому, как видно из написанного, я не затрагивал вопросы хроникально-документальные, исторические, не прибегал к архивным материалам для уточнения конкретных дат, событий, характеризующих освоение космического пространства в целом. Я решил все упростить до предела — представил себя стоящим перед аудиторией и стал рассказывать обо всем, что сохранила память, что говорил тем, кто приходил на встречи со мной. И так получилось, что на суд читателей я вынес только свои собственные ощущения и свое отношение к жизни.

В издательстве «Юнацтва»

Много встреч было у меня и в зарубежных командировках. В Германскую Демократическую Республику, например, с Александром Иванченковым мы прибыли в дни празднования 30-летия образования первого социалистического государства на немецкой земле. Нам были присвоены звания Героев ГДР. В такие волнующие моменты в жизни я всегда задавал себе вопрос: почему мне, деревенскому парню, выпала такая честь? Можно ли ответить одной фразой на этот вопрос? Лично мне это не удается. Может, я смог ответить на него в тех выступлениях, которые провели мы за семь дней пребывания в ГДР? Не знаю, но мы с Иванченковым говорили, что народ, Родина, партия доверили нам главное дело современной эпохи, выбрав из многомиллионного и многонационального общества. И заслуга наша в том, что мы были добросовестными исполнителями воли народа.

В летопись братской дружбы с народом ГДР среди великих эпохальных событий в один ряд встал совместный космический полет. Выбор тогда пал на Зигмунда Иена. И не случайно. В поездке кандидатов в космонавты в Калугу, на родину Циолковского, он сказал:

— Я коммунист. Я беспредельно предан делу партии, дружбе нашего и советского народов. Так я воспитан, так воспитаны мои дети, так будут воспитаны дети моих детей.

Слова эти подтвердились делом в совместном полете. А ведь давно, десятилетия назад, шли своими дорогами детства немецкий парень Зигмунд и белорусский Володя. Шли мы навстречу друг другу, чтобы взлететь над Землей. Местом нашей встречи стала космическая орбита.

Во время поездки в ГДР. 
Первый справа — первый летчик-космонавт ГДР — Зигмунд Йен

Полет всегда ассоциируется с крыльями. Есть полет мечты, фантазии, творческий полет. Кто дал нам эти крылья? К нам на станцию прилетал и первый космонавт Монголии. Эмблемой этого полета стал белый крылатый монгольский конь. Этой символикой было многое сказано. В Мандахском аймане Гоби мне довелось беседовать с девяностолетним аратом. Ветеран революции, освободительной войны и труда, он сказал в разговоре то, что очень сильно взволновало и Виктора Савиных, и меня.

С первым монгольским космонавтом 
Жугдэрдэмидийном Гуррачой

— Много есть стран сильных и богатых, — говорил тогда немало повидавший на своем веку монгол под перезвон наград, украшавших его грудь.— Но мы, монголы, будем всегда гордиться тем, что представитель нашего народа взлетел в космическое пространство раньше представителей этих стран. Почему это стало возможным? Потому что встретились два вождя — Ленин и Сухэ-Батор, потому что навсегда подружились два народа — монгольский и великий советский.

Сильно сказал арат. Мои руки невольно прикоснулись к орденам. Рука Виктора тоже потянулась к груди. Рядом с орденами Ленина у каждого из нас на груди был орден Сухэ-Батора, а около Звезд Героев Советского Союза — светились Звезды Героев Монголии. Монгольский народ награждал нас своими высшими наградами за совместную работу на орбите.

А как не вспомнить пребывание в Польской Народной Республике? Ведь истоки братства народов в битве при Грюнвальде соединяли бойцов дивизии имени Тадеуша Костюшки в годы Великой Отечественной. Наш маршрут по Польше проходил через Поронино, Краков, Новую Гуту, где никого не оставляют равнодушными ленинские исторические места.

Чувства, сравнимые с предстартовыми, наполнили сердце и сознание, когда я впервые ступил на остров Свободы — Кубу. Кубинский народ — наши кровные братья. Сколько доброты и искренности чувствовали мы при каждой встрече! С волнением стоял я на палубе «Гранмы», у стен казарм Монкада, на штурм которых вел Фидель отважных революционеров, чтобы Куба стала свободной. Разгром интервентов на План Хирон убедил весь мир, что свободу нельзя поработить. И вот — уже и кубинский космонавт Арнальдо Тамайо Мендес взлетел в космос, работал на орбите со своими советскими братьями. Пребывание в каждой провинции, посещение острова Пинос и Дома-музея Хемингуэя оставили неизгладимые впечатления. Величественный и непревзойденный по всем критериям скульптурного искусства памятник Владимиру Ильичу Ленину в парке Гаваны ярче любых слов говорит о единстве наших народов, общности идей и жизненных устремлений. Дорога, берущая начало в маленькой белорусской деревне Белое, привела меня и сюда, на далекую Кубу.

Задумывался ли я над своим жизненным путем? Да, думать приходилось много. Хотелось найти яркие его вехи, ставшие определяющими. Больше всего, пожалуй, запомнился мне день вручения второй Золотой Звезды Героя Советского Союза в Кремле. Трудно даже объяснить, как может случиться, что за какие-то мгновения, совсем незначительный промежуток времени перед тобой проходит вся жизнь. Видимо, это с каждым бывает в минуты или моменты наивысшей эмоциональной напряженности. Многие участники боев рассказывали, что подобное бывает в минуты смертельной опасности, когда человек, рискуя собственной жизнью во имя жизни других, совершает подвиг.

Помню, я говорил слова благодарности, а перед глазами вставал мой родной край, преображенный и обновленный. Мне вспомнилось мое желание учиться так, чтобы побывать в Кремле, я увидел впряженных в плуг своих односельчан и их радость от собранного хлеба. Вновь предстала перед глазами курсанта, идущего на первый взлет, балашовская земля, а над головой — огромное-огромное синее небо. Увидел себя и в курсантском строю, строго чеканящим шаг. Тогда меня, двадцатилетнего юношу, партия приняла в свои ряды. Партийная организация Балашовского высшего авиационного училища летчиков вручила от имени партии партийный билет…

Из Кремля мы вышли на Красную площадь. В этот солнечный день она жила обычной жизнью. Как всегда — длинный, нескончаемый людской поток в Мавзолей к Владимиру Ильичу Ленину. Я шел по площади и с волнением думал: сколько же миллионов, миллиардов людей прошло по этой мостовой, с какими мыслями приходили они сюда, с какими чувствами уходили отсюда в разные годы и века?

А память снова и снова продолжала возрождать эпизоды из прожитых лет, хоть и было их немного — и сорока нет. Но именно тогда, на Красной площади, я впервые возвышенно подумал о пройденном. Хотелось всем улыбаться, хотелось веем-веем встречным сказать:

— Товарищи! Я самый счастливый человек!

А мечты снова звали вперед, мечты звали в полет. На крыльях этой мечты возвращался я снова и снова в Звездный городок.

С летчиками-космонавтами СССР в Звездном городке 
(второй справа во втором ряду)

Да, крылья у человека есть. Это порывы сердца, влекущие к новым делам, это долг перед своим народом. Мне эти крылья дала Родина. Она вырастила, воспитала, позвала в небо, оценила.

Космическая летопись продолжается…

Уходя с Красной площади, я понимал, что делаю новые шаги навстречу следующему этапу своей жизни. Эти шаги вели меня в аудитории Военной академии Генерального штаба, снова возвращали в небо, теперь уже в иной роли.

Вскоре я попрощался с родным и навсегда дорогим мне Звездным городком и переехал на постоянное жительство в Москву. Этого требовала новая работа, новая служба.

Можно ли определить начало своего жизненного пути? Не хочется определять начало жизненного пути. Не хочется определять и его конца. Будет ли новая работа моим последним причалом, не знаю. Но я и сегодня нахожусь в постоянной готовности быть там, где я нужнее Родине.

* * *

Я поставил точку в работе над книгой. Был поздний вечер накануне Дня Победы. Раздался телефонный звонок. Звонил главнокомандующий Военно-Воздушными Силами.

— Полковник Коваленок, — представился я.

— Товарищ генерал… не полковник. Поздравляю с присвоением очередного воинского звания генерал-майора авиации. Желаю творческих успехов.

Я стал генералом. И снова вся жизнь — перед глазами. Это — мой путь. И путь моей Родины. Родина, спасибо тебе за все: за светлую жизнь, за крылья, которые ты мне дала.